Т. И. Катушкин

Барчук приехал молодой в именье, —
Образованье за границей получал.
На деле применять решил ученье, —
Поместье с важным видом изучал.

Конюшню осмотрел, курятник птичий,
Двор скотный, мельницу и сеновал;
До жути надоел всем, хлыщ столичный;
С вопросом к пастуху он приставал:

«Скажи, пастух, коров ты стадо знаешь?
Вот этой вот бурёнке, сколько лет?»
«Коровий возраст по рогам смекаешь, —
Два года этой!» — был готов ответ.

«Вот чудо, как я сам не догадался! —
От удивленья барин рот раскрыл, —
Два рога, точно! — барин улыбался.—
Науку математику учил!»

1843 год

Проснулся утром барин с перепою;
От пьянства беспробудного мычит;
Насилу в чувство приведён слугою.
С похмелья голова по швам трещит.

— Неделю водку пил, не просыхая,
Скажи холоп, что спьяну натворил?
— Чудил ты, барин, шибко выпивая,
Деревню на пятьсот дворов спалил!

— Какая ерунда, с любым бывает.
— Соседа барина бревном прибил!
— Дурак, сам виноват, пускай страдает.
— В звонарне главный колокол разбил!

— Пустяк какой, пожертвую на новый.
И это всё, что сдуру натворил?
— Нет, барин, казус ерундовый, —
Ты всю деревню громко матом крыл!

— Какой позор и стыд невыносимый!
Сквозь землю провалиться, умереть!
Ругаться матом грех непоправимый!
Как людям-то теперь в глаза смотреть?

1844 год

Напасть со мною приключилась:
Пропала лошадь со двора,
Из стойла ночью испарилась.
Пойду искать её с утра!

Друзья-товарищи со мною,
Пропажу быстро мы найдём!
Изловим жулика гурьбою,
Домой лошадушку вернём!

В погоню по следам помчали;
Подковы указали путь;
Цыганский табор мы нагнали;
Ворам от нас не ускользнуть!

Схватил цыгана-конокрада,
Мою вёл лошадь под узцы.
Хитрец взмолился о пощаде,
«Не виноват я, удальцы!

Шёл по дороге, гдядь — лошадка —
Лежит и закрывает путь.
Как обойти её? — загадка.
Решил её перешагнуть!

Вот подошёл, занёс я ногу:
Она как вскачет, понесёт!
Напасть, — не узнаю дорогу!
Три дня скакала напролёт!»

Моя кобылка своенравна,
Кнутом её не убедить.
Поверил я в рассказ цыгана.
Решил беднягу отпустить!

1825 год

Родню мою раскинуло по свету.
Решили на крестины всех собрать.
Роднись с семьёй по древнему завету! —
Гостей со всей округи  стали ждать.

Приехала родня с Малороссии;
Двоюродные братья из Литвы;
Из Польши дяди прибыли родные;
Свояк пешком добрался из Москвы.

Гостей — толпа: родных и близких!
За стол огромный сели пировать.
Родня моя, поклон кладу вам низкий!
За род наш славный буду рюмки поднимать!

Не важно нам, в какой живём сторонке,
На Украине, Польше, или где,
В кирпичном доме иль в хромой избёнке,
Душой едины, преданы семье!

Друг друга уважать и помнить предков,
Жить в мире и любви — велел Творец.
Неразделимы, — хоть и вместе  редко, —
Границы стёрты для родных сердец!

1900 год

Ох, как же бедно мы с тобой живём!
Холодна печь, не топлена давно;
Изба темна, разбитое окно.
Худая крыша залита дождём.

В лохмотиях, от холода дрожим;
Болезни одолели, нету сил;
Оброком тяжким барин обложил;
Голодные, убогие сидим.

Тоску, отчаянье прогоним прочь!
Согреты добротой семьи своей,
Заботой тёплой внуков и детей;
Невзгоды вместе сможем превозмочь!

Не унывай, нам бедность нипочём,
И воля к жизни в нас несокрушима!
Любовью Господа навек хранимы, —
Ох, как богато мы с тобой живём!

1860 год