Т. И. Катушкин

Свой ищем лик в зеркальном отраженьи, —
Детали и подробности важны.
Восторг, страданье, гнев иль восхищенье, —
Своей персоной лишь увлечены.

Глядим в окно — других мы наблюдаем,
Глаза распахнуты на божий мир,
И о себе любимых забываем,
С души стекает эгоизма жир.

Устроено, так видно, мирозданье, —
Окно и зеркало — одно стекло.
Других не видим, самолюбованье, —
Лишь стоит в нас добавить серебро!

1899 год

В трактире друга старого я встретил.
Не виделись мы с ним десяток лет!
По-чёрному пил друг, как я заметил:
— Кабак — мой дом, укроет от сует…

— Беда с тобой какая приключилась?
Обидел кто или постиг недуг?
— Тоска навеки с сердце поселилась…
— Могу ли чем помочь тебе, мой друг?

— Покорен я судьбе, не стоит плакать…
— Ты горе хочешь утопить в вине?
— Я гуманист, учу его я плавать,
А истина лежит на самом  дне!

1864 год

Соседа мы вчера похоронили, —
Гуляка, пьяница и дебошир.
К гадалке старой вместе с ним ходили, —
Узнать, продлится сколько жизни пир.

Гадалка долго по руке водила:
«Прожить тебе сто с лишним лет, мужик.
Живучий ты, недюженная сила, —
От старости придёт тебе кирдык».

Соседа ворожея изучила:
«Недолго уж тебе осталось жить:
Погибнешь от вина, — произносила, —
Бросай, дурила, бражничать-кутить!»

Гадалка выдала прогноз обманный, —
Нагородила полной ерунды!
Утоп сосед, с моста свернулся пьяный, —
Не от вина он помер, от воды!

1828 год

Колодец до зарезу нужен новый.
Решили всей деревней покопать.
Лопаты, брёвна, лом — настрой суровый.
К работе трудной можно приступать!

За дело дружно принялись гурьбою;
Пол-метра быстро мужики прошли.
Но вот, заминка вышла —  что такое?
Лопаты побросали и ушли.

Тут вот какое дело оказалось:
Священник местный мимо проходил;
Помочь в трудах святейшеству желалось, —
Ругаться матом поп нам запретил.

«Грех страшный над колодцем сквернословить!
В колодце будет грязная вода!»
Работники с попом не стали спорить.
Рыть молча вы смогли б? Я — никогда!

1840 год

Сидели колдыри в застолье мрачном.
Полночь, деревня крепко спит давно.
Хмелели вчетвером в дыму табачном.
От пьянства горького в глазах темно.

Неспешно три бутылки осушились.
Четвёртая — открытая стоит.
В раздумья тяжкие пьянчуги погрузились.
Молчанье напряжённое висит.

Час думу думают с серьёзным взором;
Вздыхают от натуги, морщут лоб;
Вдруг, слышут лай собаки за забором;
Хозяйский пёс проснулся — дог Циклоп.

Один колдырь внезапно встрепенулся;
Поднял стакан, покачиваясь, встал;
Взглянул победно, пьяно улыбнулся:
«Ну, за Циклопа!» — радостно вскричал.

1837 год