А. А. Блок

Избит крестьянин батогами;
Лежит недвижимый весь день;
Истоптан графа сапогами;
Душил его тугой ремень.

За что такое истязанье?
Чем барину не угодил?
Младенца крики и рыданье,
Плач детский графа разбудил.

Мы отомстим за все страданья!
Пока огонь горит в крови,
Им не уйти от наказанья.
Господь, на месть благослови!

1900 год

Облит последними лучами,
Чудесно вечереет день.
Идет с вечерними тенями
На душу пламенная тень.

Кто вознесет ее из тени,
Пока огонь горит в крови,
В твои тоскующие сени,
На чистый жертвенник любви?

1900 год

Счастливейший, купил я сани!
Зимы, сугробов снежных жду:
Кружиться в снеговом буране,
Быстрее ветра мчать по льду!

Земля укуталась снегами;
Метель завьюжила, пурга;
В лесок собрался за дровами;
Запряг я в сани рысака.

Плутаем — ельник глуховатый;
Дровишки в сани загрузил;
Вдруг, зверь навстречу косолапый —
Медведя кто-то разбудил!

От страха ноги гнали сами;
Я — пуля, рысака быстрей!
Шатун улёгся в мои сани —
Видать, ему они нужней!

1902 год

Испытанный, стою на грани.
Земных свершений жизни жду.
Они взметнутся в урагане,
В экстазе, в страсти и в бреду.

Испытанный, последних терний
Я жду перед вечерней мглой.
Но засветить огонь вечерний
В моей ли власти молодой?

1902 год

Покойник висит на мосту меж столбами;
Черная смерть к феодалу пришла;
Мучил крестьян, измываясь годами;
Кровавая месть живодёра нашла.

Долго висел он, другим в назидание:
Больше не сможешь терзать ты народ!
Всех изуверов найдёт наказание —
Свергнем мы власть тунеядцев-господ!

1903 год

Ветер хрипит на мосту меж столбами,
Черная нить под снегами гудёт.
Чудо ползет под моими санями,
Чудо мне сверху поет и поет…

Всё мне, певучее, тяжко и трудно,
Песни твои, и снега, и костры…
Чудо, я сплю, я устал непробудно.
Чудо, ложись в снеговые бугры!

1903 год

В глубоких сумерках трактира
Сижу три дня — накрыл запой;
Спустил все гроши — я транжира;
Как сволочь пьяный и дурной…

Как краткий миг промчалась младость;
Познал я безразличья суть;
Уж не вернуть мне жизни радость;
На кладбище пропойце путь…

Мои скитанья и мученья,
Моя тоска — что вам до них?
Пройдёте мимо, лишь презренье —
Невидим я в стране слепых…

1900 год

В глубоких сумерках собора
Прочитан мною свиток твой;
Твой голос — только стон из хора,
Стон протяженный и глухой.

Твои стенанья и мученья,
Твоя тоска — что мне до них?
Ты — только смутное виденье
Миров далеких и глухих.

И испытать тебя мне надо;
Их много, ищущих меня,
Неповторяемого взгляда,
Неугасимого огня.

1908 год

Пусть всё по-новому идёт:
Свободной жизни песни льются!
Век перемен, борьбы грядёт:
Идеи равенства пробьются!

И к правде тянется народ,
Стремится, истиной влекомый.
Очистить землю от господ.
За жизнью, прежде незнакомой…

1900 год

Хоть все по-прежнему певец
Далеких жизни песен странных
Несет лирический венец
В стихах безвестных и туманных,-

Но к цели близится поэт,
Стремится, истиной влекомый,
И вдруг провидит новый свет
За далью, прежде незнакомой…

1900 год