Терентий Иванович Катушкин(октябрь 1803, д. Вишенки, Тверская губерния, Российская империя – 1902, Санкт-Петербург, Российская империя) – выдающийся русский поэт, публицист.
Обладая природным дарованием к поэзии, но будучи простолюдином по происхождению, Т.И. Катушкин, не имел возможности печататься под своей фамилией и до конца своей жизни был вынужден писать для известных авторов своего времени из числа дворян, которые, в свою очередь, переделывали произведения Катушкина и адаптировали их под запросы тогдашнего света.
По мнению современных ученых именно Катушкин является настоящим автором некоторых известных стихотворений В.А. Жуковского, А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, А.А. Блока и др.
В начале XX века многие стихотворения Катушкина стали популярны в виде народных и джазовых песен, а его произведения, поднимавшие тему социальной несправедливости и тяжёлой каторжной жизни простых людей, становившихся поневоле разбойниками, легли в основу песен-родоначальниц такого жанра, как шансон.
Кто-то плачет и горюет,
Провожая в дальний путь
Сына в армию. Тоскует
Мать. Невесте не уснуть.
Снова слезы и молитвы,
Обещанья, как во сне:
Поскорее возвратиться,
Не погибнуть на войне.
Честь хранить до смертной тризны,
Чтить присягу и обет,
Быть слугой своей Отчизны
На пятнадцать долгих лет…
Кто-то шепчет и смеется
Сквозь лазоревый туман.
Только мне в тиши взгрустнется —
Снова смех из милых стран!
Снова шепот — и в шептаньи
Чья-то ласка, как во сне,
В чьем-то женственном дыханьи,
Видно, вечно радость мне!
Мы встречались с тобою на рынке,
Ты стояла в толпе у корыт.
Я любил твою белую спинку,
И изгибы рогов и копыт.
Были странны безмолвные встречи.
Денег нет — проходи, не смотри!
Загорались вечерние свечи.
Ты желания свои усмири.
Молока, творожка и кефира —
Жаждут тело мое и душа…
Я кредит попрошу у банкира.
Как буренка моя хороша!
Мы встречались с тобой на закате.
Ты веслом рассекала залив.
Я любил твое белое платье,
Утонченность мечты разлюбив.
Были странны безмолвные встречи.
Впереди — на песчаной косе
Загорались вечерние свечи.
Кто-то думал о бледной красе.
Приближений, сближений, сгорании
Не приемлет лазурная тишь…
Мы встречались в вечернем тумане,
Где у берега рябь и камыш.
По лесу скитается нищий Олег,
Неделю не пробовал пищи.
И в сёлах, и в церкви искал он ночлег,
Нашёл лишь купца кулачищи.
«Сил нету терпеть, ох когда же конец?
Господь, прибери мою душу!
Страданье и боль, я при жизни мертвец…
Мне в ад или в рай — я не струшу…»
Услышал Господь оборванца мольбы:
Медведя пустил он по следу.
«Коль нету мне крова, и нет мне еды,
Сам стану сегодня обедом…»
Как ныне сбирается вещий Олег
Отмстить неразумным хозарам:
Их села и нивы за буйный набег
Обрек он мечам и пожарам;
С дружиной своей, в цареградской броне,
Князь по полю едет на верном коне.
Давно не чистил он кобылу,
И сам хворал, ворча уныло:
«Долгов же накопил до херу
За распроклятую квартеру!
Здоровья нет, промерз, ослаб.
Тоска безмерная взросла.
Насилу щей пустых хлебать,
А завтра долг уж отдавать…
В петлю пока не время лезть.
В острог ещё успею сесть.
Несправедливо в этом мире
Когда судьба в руках банкира!
Вот доберусь я до тебя,
И о пощаде ты, моля,
Раздашь народу капиталы
Поместья, замки феодала.
Придёт наш час.На баррикады
Народ пойдёт. И нет пощады.
Гром революций, канонады.
Царей, господ раздастся стон
И поминальный перезвон…»
Скребницей чистил он коня,
А сам ворчал, сердясь не в меру:
«Занес же вражий дух меня
На распроклятую квартеру!
Здесь человека берегут,
Как на турецкой перестрелке,
Насилу щей пустых дадут,
А уж не думай о горелке.
Здесь на тебя как лютый зверь
Глядит хозяин, а с хозяйкой…
Небось, не выманишь за дверь
Ее ни честью, ни нагайкой.
Лес, поле, муравей, стог сена,
Полуденный июльский зной,
Я героин пустил по венам,
Как только кончился запой.
Потом опять начну сначала,
Но ты об этом не жалей
Меня жизня совсем достала.
Стог сена, поле, муравей…
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Все будет так. Исхода нет.
Умрешь — начнешь опять сначала
И повторится все, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.
Терентий Иванович Катушкин