Терентий Иванович Катушкин(октябрь 1803, д. Вишенки, Тверская губерния, Российская империя – 1902, Санкт-Петербург, Российская империя) – выдающийся русский поэт, публицист.
Обладая природным дарованием к поэзии, но будучи простолюдином по происхождению, Т.И. Катушкин, не имел возможности печататься под своей фамилией и до конца своей жизни был вынужден писать для известных авторов своего времени из числа дворян, которые, в свою очередь, переделывали произведения Катушкина и адаптировали их под запросы тогдашнего света.
По мнению современных ученых именно Катушкин является настоящим автором некоторых известных стихотворений В.А. Жуковского, А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, А.А. Блока и др.
В начале XX века многие стихотворения Катушкина стали популярны в виде народных и джазовых песен, а его произведения, поднимавшие тему социальной несправедливости и тяжёлой каторжной жизни простых людей, становившихся поневоле разбойниками, легли в основу песен-родоначальниц такого жанра, как шансон.
Поэт, восстанье напророчь!
Мучителей прогоним прочь!
Народный гнев сильней бурлит;
Котёл борьбы всё злей кипит!
Все раздражительней народ:
Душа страданьями полна.
Негодования волна
Сметёт тиранов и господ!
Гром революции грядёт —
Всесилен и неумолим!
Оковы рабства победим!
Кровавый бунт царя снесёт!
1854 год
Свежеет ветер, меркнет ночь.
А море злей и злей бурлит,
И пена плещет на гранит —
То прянет, то отхлынет прочь.
Все раздражительней бурун;
Его шипучая волна
Так тяжела и так плотна,
Как будто в берег бьет чугун.
Как будто бог морской сейчас,
Всесилен и неумолим,
Трезубцем пригрозя своим,
Готов воскликнуть: «Вот я вас!»
1854 год
Еще одна чудесная опушка:
Еще один огромный боровик,
Лисичка, грузди, рыжики, волнушка —
Ведёт охоту опытный грибник!
Грибов набрал огромную корзину;
Без устали по лесу я брожу;
Семье провизия, запас на зиму —
От радости и счастия дрожу!
Опят и белых насушу гирлянду;
Бочонок насолю груздей, маслят;
Эх, наготовлю вволю провианту;
Харчей припасы душу веселят!
Устал ходить по лесу: брошу спешку;
Присяду отдохнуть я на пенёк;
Кусну я с голодухи сыроежку —
Лоси едят, съедобный он грибок!
В глазах темно, утроба на изнанку —
Свалила с ног отрава молодца!
Ошибся, знать, отведал я поганку…
Остался жив, благодарю Отца!
1884 год
Еще одно забывчивое слово,
Еще один случайный полувздох —
И тосковать я сердцем стану снова,
И буду я опять у этих ног.
Душа дрожит, готова вспыхнуть чище,
Хотя давно угас весенний день
И при луне на жизненном кладбище
Страшна и ночь, и собственная тень.
1884 год
Забулдыга — еле дышит;
Забулдыга — сильно пьян;
Голос разума не слышит;
Совесть пропил — не колышит;
Водка — враг, беда крестьян!
Спит бесчувственное тело.
Лапти грязны, рван кафтан.
Накачался до предела.
Свинство душу одолело.
Хмель поймал его в капкан.
Дома дети вкрик рыдают;
Ждут запойного отца;
Всю неделю голодают;
Без заботы погибают —
Холод, хвори без конца.
Но домой он не вернётся.
Сук, берёза и петля:
На верёвке задохнётся —
Жизнь пьянчуги оборвётся.
Принимай, сыра земля…
1891 год
Ночь и я, мы оба дышим,
Цветом липы воздух пьян,
И, безмолвные, мы слышим,
Что, струей своей колышим,
Напевает нам фонтан.—
Я, и кровь, и мысль, и тело —
Мы послушные рабы:
До известного предела
Все возносимся мы смело
Под давлением судьбы.
Мысль несется, сердце бьется.
Мгле мерцаньем не помочь;
К сердцу кровь опять вернется,
В водоем мой луч прольется,
И заря потушит ночь.
1891 год
Залог здоровья, долголетья —
Горячей русской бани жар!
Прожить легко смогу столетье
Парильня — чудо, Божий дар!
Дубовый веник я запарю;
Дров натаскаю и воды;
По-жарче печь раскочегарю;
Раз десять парюсь — нет беды!
Когда из жаркой русской бани
Мой друг, пропаренный идёшь,
Душа летит под небесами,
От счастья песни ты поёшь!
1851 год
В засаде сижу неподвижно,
В лесную чащобу вглядясь, —
В берлоге звериной, чуть слышно,
Медведь спит, во сне шевелясь.
Давно я хотел к тебе в гости:
Ты, миша, — старинный мой друг:
Оставил от коз только кости,
Украл мои сани и плуг!
Тебя проучу я жестоко,
Навек воровать отучу!
Поймаю и в клеть, одиноко,
На толстую цепь посажу!
Медведь косолапый проснулся,
Учуял меня, зарычал.
От ужаса я растянулся,
Ружьишко своё потерял…
1843 год
Я долго стоял неподвижно,
В далекие звезды вглядясь, —
Меж теми звездами и мною
Какая-то связь родилась.
Я думал… не помню, что думал;
Я слушал таинственный хор,
И звезды тихонько дрожали,
И звезды люблю я с тех пор…
1843 год
Терентий Иванович Катушкин