Стихи

Как сильно спину прихватило, —
Не разогнусь, как кочерга!
Страдаю, мучаюсь нехило, —
Не дотянусь до сапога…

Лежу на печке, прогреваюсь;
Укутан в шкуры, как медведь;
На ноги встать и не пытаюсь;
Боль — нету сил уже терпеть…

На помощь знахаря позвали, —
Отвар, пиявки, заговор,
Загробных духов вызывали,—
Но не помог мне этот вздор…

Позвать решили коновала:
Бока намял и кровь пустил;
Прижёг меня пчелиным жалом;
Дубовым веником побил.

Увы, не помогло и это.
Позвали толстого попа.
Рецепт изрёк он, взяв монету:
«Молиться буду за тебя!

Недуг исправит окаянный,
Болезни, хвори исцелит
Костюм сосновый деревянный, —
Навечно спину распрямит!»

1851 год

Чудес немало видел я на свете, —
Ни чем столетнего не удивить!
Праправнук в Питере купил билеты,
Привёз синематограф посетить.

Народу тьма, гигантский зал ревущий.
Тапёр кадриль по клавишам стучит.
Вдруг, свет погас…Опутал страх гнетущий,—
Огромный поезд в зал с экрана мчит!

Раздался крик народа изумлённый, —
«Беги! Раздавит нас! Спасенья нет!»
Но я то знаю, я старик учёный, —
Мельканье кадров, это просто свет!

Какое чудо и великое искусство
Заставит нас смеяться и потеть?
Поэзия — не угадали, пусто!
Кино спешит сознаньем овладеть!

Сюжет добавить, цветности в картинку,
Наполнить звуком, голосом живым,
Немного драмы, юмора начинку, —
От жизни мир кино неотличим!

1901 год

Повально стали модными портреты
С мечом в доспехах, латах и мехах;
Героев, древних воинов, поэтов
Изображать желанье в господах.

Тщеславье, глупость те портреты обнажают,
В гостиных пыльных на стенах вися.
Дианы и Гераклы щеголяют,
Помещичьими мордами светя.

Умом и выдумкой барчук не отличался, —
Художника из города позвал;
В Кутузова с повязкой наряжался;
Героя на коне изображал.

Портрет готов. Народ смотреть столпился:
С огромным пузом, жирный, на коне
Барчук в седле вальяжно развалился,
Махая шашкой, будто на войне.

От хохота дрожали пол и стены.
Народ и кони ржали — маскарад!
Барчук хвалился: «Хоть сейчас на сцену!
Народу нравится! Я тоже очень рад!»

1865 год

Модный автор сонет о любви полной слёз
Мне прислал почитать, не сдержался;
Стиль высокой поэзии он преподнёс;
«Бальтазар» — так поэт подписался.

Ох, мудрёный язык — не дано мне понять,
Хоть слова и по-русски изложены.
Ускользающий смысл так легко потерять.
Фразы вычурно в столп нагорожены.

Бальтазаровщиной отродясь не страдал:
Отвергал ложь периной укрытую.
Правду жизни, печаль никогда не скрывал —
Боль народа, слезами омытую.

Шелуха отпадёт, в том сомнения нет.
Стены рухнут фальшивых фасадов.
Бальтазара припрятал, — толстенный сонет, —
Чем-то печку топить тоже надо!

1915 год

Изба крепка — досталась мне от деда;
Столетие семейством в ней живём;
Знавала счастье, радость, голод, беды;
Родились в ней и, Бог даст, — в ней помрём.

Запропастились в доме как-то спички
Ответил внук: «Не брал, всё домовой!»
Сметану кто-то съел и все яички, —
Мурлыкал сыто кот: «Всё домовой!»

Давно не верю в чудеса и сказки, —
Нет леших, приведений, домовых.
В избе живём мы мирно, без опаски, —
Нет нечисти во стенах вековых!

Ну, хитрецы! — невинные овечки.
Вдруг, кто-то закопчёный и смурной
Не выдержал и вылез из-за печки:
«Поклёп! Не вор я, — честный домовой!»

1850 год